История на продажу

Кто зарабатывает на истории и как «черную» археологию сделать «белой»

Севастополь справедливо называют городом-памятником. Здесь человеческая цивилизация не прерывалась на протяжении тысячелетий, начиная с античности. Для одних это предмет гордости, для других — исследования, а для третьих — заработка. Это расследование — рассказ о тех, кто до сих пор незаконно зарабатывает на истории, почему это происходит и как черную археологию сделать белой.

Есть наука. Все остальное — гробокопательство

Среди всех разновидностей культурного наследия археология имеет несколько существенных особенностей. Памятников истории, даже принимая во внимание, что нам они известны далеко не все, больше уже никогда не станет. Каждый археологический объект, будь-то курган, городище или целое поселение, — неповторимы, а зачастую и не воспроизводимы.

Но археологические находки имеют не только научную, но и вполне соизмеримую материальную ценность. Произведения искусства, расписная посуда, ювелирные украшения, старинное оружие — предмет интереса так называемых «черных» археологов. О них много пишут, основываясь на слухах и домыслах: сами о себе они предпочитают не откровенничать.

За сведениями о «черных археологах» мы отправились в Херсонес, который стал объектом культуры благодаря раскопкам. Теперь это Национальный заповедник «Херсонес Таврический». Заместитель директора Национального заповедника Олег Савеля настроен категорически: «Понятие «черная археология» в корне не верно. Есть наука археология, а все остальное — гробокопательство и мародерство». Хотя согласился, что иногда и ученые работают тоже не на пользу истории: «Любые раскопки — это смерть объекта. И не важно, кто их производил: ребята из организации «Долг», мародеры или археологи». Нарушается целостность, ученый должен не только найти какие-то предметы и передать их в музей, а сделать описание, выводы, какое-то открытие. В Крыму очень много законсервированных объектов, которые археологи трогать не спешат». Поэтому, по мнению ученого, время играет на руку археологии, ведь с каждым годом способы получения и сохранения информации только усовершенствуются.

О.Савеля рассказал, как в восьмидесятые годы, распечатав один курган в Крыму, поняли, что в подземном склепе почти процентная влажность воздуха. «Человеческие останки и все жертвоприношения, даже фрукты, сохранились, но превратились в желеобразную массу, — вспоминает ученый. — Будь у нас тогда цифровая техника, мы могли бы иметь хотя бы видео- и фотоизображение. После вскрытия объекта влажность воздуха быстро менялась, и на глазах все рассыпалось в прах.

Иногда поневоле приходится проводить раскопки объекта, если о нем узнали непрофессионалы. «Но зачастую, если объект нашли гробокопатели, — признается О.Савеля, — то остальные ничего больше не узнают, кроме того, что этот объект здесь был».

Сталкиваться с «черными археологами» приходится и председателю Севастопольского объединения поисковых отрядов «Долг» Марине Гавриленко: «Долг» занимается поиском погибших во время Второй мировой войны.

— Для нас важно обнаружить документы, знаки отличия или какую-либо другую информацию о погибших, чтобы разыскать родственников, и рассказать, где погиб человек. И больше всего нам в этом мешают гробокопатели. У них один интерес — личные вещи убитых. Они перекапывают могилы, оставляя кости валяться на земле в беспорядке. К примеру, недалеко от Севастополя 8 мая этого года были обнаружены останки воинов с документами. Нам об этом сообщили вечером, а к утру уже все разворовали. За майские праздники останки 12 человек были просто выброшены. После таких «археологов» мы уже ничего не сможем установить, даже скелеты сложить правильно невозможно, — жалуется М.Гавриленко.

Ну просто историческая саранча!

Но вот ведущий научный сотрудник Музея героической обороны и освобождения Севастополя Павел Ляшук на проблему смотрит по-другому.

— Давайте по порядку. В нашей стране места захоронений, места сражений никогда не охраняли. Более того, разрушение археологических, культурных, исторических памятников идет на государственном уровне, — аргументировал историк. — На месте известных битв, знаменитых сражений разводили виноградники, на месте Федюхиных высот сейчас карьер, на улице Степаняна располагался последний французский редут, а сейчас там микрорайон. А совсем недавно на Историческом бульваре, когда копали траншею для водоснабжения Матросского клуба, ядра и кости времен Крымской войны выкапывали экскаватором и выбрасывали, как мусор.

По мнению П.Ляшука, люди, которые в садах и виноградниках находят предметы различных эпох, не являются правонарушителями. «Они, конечно, причиняют вред хозяевам данного земельного участка, колхозу или заповеднику, но клеймить их «черными археологами» никто не имеет права», — считает он.

Столь различные мнения заставили продолжить сбор ответов, и мы отправились к председателю Рескома по охране и сохранению культурного наследия АР Крым Вячеславу Зарубину. Крымский историк припомнил, как несколько лет назад начало археологического сезона было омрачено вооруженным нападением на археологов. «В ночь на 24 июня 2005 года неизвестные попытались разграбить склеп могильника первых веков н.э., когда там работала археологическая экспедиция Таврического национального университета. На следующую ночь археологи попытались организовать дежурство на раскопе, но по ним был открыт огонь». По словам В.Зарубина, не только археологи, но и местные жители опасаются «черных археологов», которые, по их словам, действуют организованно и, как правило, вооружены.

Письма бесстрашных гробокопателей

Хотелось поставить полевой эксперимент и отправиться в «черную» экспедицию. Но нам говорили категорическое «нет». И никакие заверения в анонимности не действовали.

Правда, один из копателей разрешил воспользоваться его электронными письмами: «Хочешь знать, как это делается, читай, я все равно теперь в Керчи живу». Письма — это информация из первых рук, возможность посмотреть на этот мир изнутри. Электронные откровения поразили обилием глупого бесстрашия и пренебрежения к своей жизни. Хотелось включить все, но ограничимся двумя:

«Ко мне приехал мой друг, и мы двинулись в путь. Ближайшая лопата находилась у знакомого, который жил на окраине города прямо на территории турецкой крепости Еникале, построенной турками в 1738 году. По пути осмотрели и обпикали развалины древней церкви, которую снесли в середине прошлого века. Прибор пищал безостановочно, но уже через 15 минут идея найти серебряный крестик или на худой конец царскую монетку показалась нам кощунственной. Боги посылали нам несметное количество гильз, кусков алюминиевой проволоки и фольгу от сигаретных пачек. Поняв намек, мы разобрали прибор и с достоинством удалились. Через час скитаний по тропинкам между дач и огородов мы наконец-то пришли. Небольшой холмик 10х30 метров, усеянный окопами и воронками, срезанный сбоку бульдозером при прокладке дороги, вот и все городище. Как назло ничего не попадалось. Прибор пищал, Димон вонзал лопату в землю с энтузиазмом, но доставал то гильзу, то ободок от снаряда. Однако сюрприз не заставил себя долго ждать. Сигнал намекал, что под землей закопан танк или, как минимум, самолет. Заинтригованный Димон вгрызался в землю с удвоенной энергией. Неожиданно он заорал, отпрыгнул на пару метров в сторону. Оказалось, откопал минометную мину, по которой успел пару раз долбануть лопатой. Пережив первый ужас, мы принялись раскапывать маленькой лопаткой. Через пять минут выяснили, что мина была не стреляная, и ее можно взять в руки для дальнейших исследований. Исследования показали, что лучше положить ее обратно. Так мы и поступили. Напоследок, откопав противогаз и жестоко продырявленную немецкую каску, двинули домой. День прошел не зря, правда, мы так и не нашли ни одной монеты, но зато впечатлений получили просто массу!..»

«Сегодня мы едем на далекое городище у села Курортное на побережье Азовского моря. Мы там когда-то были, но тогда у нас не было прибора. Но теперь ведь все иначе!? Но оказалось, что автобусы по понедельникам не ходят туда. Покоя не давала оставленная мина. Решили поехать, сфотографироваться с ней. По ходу обсуждалась идея притащить ее домой и попытаться выкрутить взрыватель, но, пообщавшись со знающим человеком, решили что, пусть лучше наш трофей будет на фото, чем наше фото на надгробии.

Мощными ударами кайла Димон подковырнул 10-сантиметровый, замерзший пласт земли. Под ним обнаружилась совершенно смятая ружейная гильза. Кайло поднималось и опускалось, я искал сигналы, а Димон извлекал раритеты... В очередном куске замерзшей земли мы с удивлением обнаружили медную античную монету. К счастью, Димон ни разу по ней не попал. После минуты слюнявинья и трения мы поняли, что у нас в руках неплохо сохранившаяся монета, так как окислов на ней не было. Спрятав ее в специальный карман для находок, мы продолжили поиск с утроенной энергией. Через полчаса безрезультатных поисков наши взгляды обратились к соседним дачам. Однако на лопате вдруг оказался сантиметровой толщины взрыватель от гранаты. Причем без кольца и с отломанной ручкой. Общими усилиями мы катапультировали этот опасный предмет в близлежащие кусты.

Чуть позже мы просочились на ближайшую дачу. Больше всего нам понравился огород с осколками керамики. Мы принялись за дело. Вскоре нашли монету. Очень маленькую и закисшую. Так и не удалось определить, что она из себя представляла. Потом еще одну размером с пятак, но и ее распознать не удалось.

Классный огород! И копать легко, и монеты попадаются! Я был вне себя от счастья.

И вот на самой середине, в трех метрах от дома мы обнаружили преинтереснейший сигнал. Стрелка прыгала между делениями «Клад» и «Сказочное богатство». Димон, не подкачай! И вот на глубине в полтора штыка лопата начинает корябать таинственный предмет.

Димон заорал, оставаясь на месте. Он давно уже понял, что если откапываешь мину от миномета и еще жив, то бежать не обязательно. Мы даже не стали ее вытаскивать. Просто сфотографировали и закопали. Дальнейшие наши хождения не принесли ничего интересного, кроме еще одного взрывателя от гранаты и десятка патронов от шмайсера, но мы были счастливы. Ведь мы несли три монеты и интересные кадры...

Эти восемь дней мы провели просто замечательно. Самое главное, ни разу не взорвались и ничего не угробили».

С последним трудно не согласиться. Если эти люди представляют опасность, то в первую очередь для себя. Как рассказал другой копатель Андрей Батанов, не натыкаться на боеприпасы невозможно: «Месяц назад я был на Мекензиевых горах, нашел две неразорвавшиеся мины. Трогать не стал, помня, как мой знакомый нашел детонатор и стал его разбирать — оторвало два пальца. Таких беспалых среди поисковиков знаю несколько человек».

«Колхозники» и профессионалы

— И что все такие примитивные и беспечные? — спрашиваем у Рустама Говойрука — одного из тех немногих, кто после долгих уговоров согласился хотя бы побеседовать о копателях.

— Конечно, — смеется Рустам, — есть балбесы, которые копают ради того, чтобы найти какую-нибудь пуговицу или пулю и будут счастливы от этого. Есть еще «колхозники» — это жители местных, крымских деревень, которым очень хочется что-нибудь найти. Но большинство занимается раскопками профессионально, то есть ничем, кроме этого, не занимаются и получают при этом хорошие деньги. Они делятся по направлениям. Если не знают, что найдут, то точно знают, что копают. Одни — античность, другие — Крымскую войну, третьи — раритеты Великой Отечественной. Кому что удобней сбывать, кто чем интересуется, то и копают. Конечно, можно искать одно, а найти совсем другое. Ничего страшного, пристроить можно все. Из гранат, например, можно делать очень стильные ручки в туалет или ванную. Особая каста — те, кто заказывает античность.

Дорогая и проклятая античность

С таким делением копателей на категории соглашались и остальные «черные археологи», с которыми удалось поговорить. К античности относятся по-особому, потому что на этих находках можно больше всего заработать. «Нашел как-то приятель две заколки, — рассказал А.Батанов, — ему за них сразу предложили 4000 долларов. И это человеку, который и тысячу в руках никогда не держал. Бывает, и сами копатели не знают истинной стоимости вещи. Несколько лет назад мне подарили корявую монету, пошел на Горку (рынок на Центральном холме Севастополя), чтобы друг посмотрел, насколько она ценна. Тут ко мне подбежали и с рук оторвали ее за 100 долларов. Потом друг меня укорял: как ты мог ее продать так дешево!»

Те же, кто подходит к делу серьезно, обращаются к специалистам. Ведь, как утверждает О.Савеля, «любой работник музея или человек с историческим образованием может провести экспертизу, оценить коллекцию — это не запрещено». О моральной стороне вопроса историк решил опустить.

Заметим, что именно тех, кто занимается античностью, в полном смысле слова можно назвать гробокопателями. Как признаются и сами молодые люди: все античные вещи — это личные вещи людей из могил. Некоторые считают, что это рано или поздно оборачивается несчастьем для человека. «Я однажды присоединился к тем, кто копал могильник,— говорит А.Батанов. — предполагаемое место захоронения роют одновременно крестом с четырех сторон. Роют траншею — ищут так называемую мешанку. Идет материк, а потом идет рыхлая земля. Потом по мешанке шли, пока не наткнулись на плоский камень. Вывернули его, а внутри полость в виде шара, не квадрата, не куба, а именно шара. И там даже останками не назовешь, просто труха, фрагменты. Нашли латунное колечко и сережку. Я почувствовал себя очень жутко: стоило ли тревожить прах? Лучше бы пуговицу с Крымской войны нашел, почистил и повесил на планшетку».

Большой интерес к маленькой войне

«Для «черных археологов» период Крымской войны большого интереса представлять не может, — утверждает П.Ляшук. — В основном все личные вещи солдат были фабричного производства. Предметы обихода, штыки, пули, остатки обмундирования имеют ценность для пополнения коллекции музея, а не для копателей».

Но общение с черными археологами показало, что это совсем не так. Как раз наибольшее число копателей занимаются темой Крымской воны. Причин тут несколько. Во-первых, все события происходили на небольшой территории, во-вторых, кроме русских, здесь воевали турки, французы и англичане. Последние очень живо интересуются военными раритетами из Крыма и платят за это щедро. Особая тема — оружие времен Крымской войны. Многие копатели сами реставрируют старинные ружья или собирают новые экземпляры из множества найденных или выменянных кусков. А.Батанов вдохновенно рассказывал историю ударного переделочного капсульного ружья и показал сваренное из нескольких кусков ружье: «Чтобы собрать такое ружье, мне пришлось кучу деталей переворошить. На каждой детали ружья клеймо и год выпуска— 1844-й. Часто находил нужные детали, но с иной маркировкой и другим годом. Я добился нужного результата, но даже при желании из него выстрелить невозможно. Это снижает его цену. Но если я захочу его продать, то, думаю, покупатель найдется. Опять-таки это наверняка будет любитель истории или человек, которому захочется что-то повесить у себя на стене. Обычно коллекции с таких простых рядовых образцов и начинаются, а потом переходят к более ценным и редким моделям».

Бесценный немецкий медальон

С Великой Отечественной сложнее всего. С одной стороны, следы тех боев в Севастополе можно найти повсюду. Например, там, где на рынке 5-го километра рыбные ряды, в 41-м стояла немецкая батарея. С другой стороны, в конце 80-х движение поисковых отрядов получило широкое распространение. Множество молодых людей научили, где и что искать. Ни в коей мере не умаляя заслуги добросовестных поисковиков, нельзя не сказать, что люди туда попадали разные. «Я знаю ребят, которые впервые копали могильник, и нашли не скелеты, а золотые чешуйки. Они тут же их выгодно продали, и с тех пор больше ничем не занимаются. Они готовы без толку рыть год, чтобы один раз найти что-то ценное», — поделился информацией бывший поисковик. Другой рассказал, как в футбол играли черепами вместо мяча. И если двое поисковиков что-то находили, то, бывало, на следующий день другие уже ничего там не находили. На своих грешить как-то не принято, ну поругать в лучшем случае. Как рассказал бывший поисковик А.Батанов, копатели в основном охотятся за личными вещами немецких солдат. В немецких архивах есть документы на всех, кто служил в армии во Вторую мировую, и по медальону нетрудно установить личные данные солдата или офицера. «Есть такая байка, — говорит А.Батанов, — что человек, который предоставит родственникам останки, может обогатиться. На 5-м километре я нашел медальон и отослал в общество охраны памятников в Германии, в Севастополе есть их представитель, который занимается захоронением немецких солдат в Гончарном. Потом мне прислали благодарственное письмо, что это останки обер-ефрейтора, ему было 33 года. И все.

Все имеет свою цену

Всем копателям мы задавали один и тот же вопрос: как они узнают об объектах? По словам А.Батанова, просто внимательно гуляя по лесу, можно догадаться, где не просто ров, а окоп, где позиция. Р.Говойрук поступает по-другому:

— Обычно приезжаешь в деревеньку и спрашиваешь у бабушек: скажите, пожалуйста, у вас здесь нигде трактор не проваливался? А они и говорят, что там-то и там-то было дело. Вот идешь туда. Если грунт проседает, значит, есть пустота.

Заместитель директора заповедника «Херсонес Таврический» О.Савеля не исключает, что «профессиональные археологи или даже работники музеев или институтов за деньги помогают мародерам искать склепы и другие объекты для разграбления». Это подтвердил и В.Зарубин: «Уже несколько раз во время рейдов инспекции республиканского комитета по охране культурного наследия на несанкционированных раскопках попадались студенты исторического факультета, получившие навыки археологов во время учебной практики».

Все имеет свою цену — и специалисты, и предметы старины. В последнее время в Севастополе появилось несколько антикварных магазинов. Продавец одного из них, ничуть не смущаясь, говорит: «Конечно, мы покупаем копаные вещи. Приходит ко мне как-то дядька, приносит свистульку. Примерно III век нашей эры, говорит, огород перекапывал и нашел. Что, я его в милицию сдать должен? Много чего приносят, в основном по мелочи, Вторую мировую несут, Крымскую, иногда античность, редко скифию. Скорее всего, для ценных вещей у них свои каналы сбыта налажены, а в магазины сдают только случайно найденное».

С исторической мелочью можно в магазин и не идти. Почти в каждом номере рекламных газет есть объявления: «Покупаю старинные вещи, дорого». Однако не стоит обольщаться. По словам А.Батанова, «разговор, естественно, сводится к тому, что ну раз вы пришли, то нате вам 20 гривен... Человек, не зная ценности находки, продает. А те уже связаны с коллекционерами и перепродают уже долларов за 200».

Как говорят копатели, в Севастополь редко когда приезжают непосредственно коллекционеры и скупают вещи напрямую, чаше всего наведываются перекупщики, которые связаны с коллекционерами в Киеве и Москве.

Еще один копатель, Валерий Синухин, тоже подтвердил, что хорошие деньги можно заработать, если не севастопольским дилерам товар сливать, а выходить на Харьков, Киев и так далее. «Хотя с бухты-барахты туда не сунешься, нужны связи, авторитет, да и осторожность в этих делах нужна,— рассказал Валерий. — Наши ребята около года назад вскрыли «подвал» (на сленге это склеп или курган — прим. авт.), достали килограмм десять «рыжухи» (на жаргоне «золото» — прим. авт.) и решили по Инету слить. Нашли покупателей в Москве, договорились и поехали себе тихонечко. Приезжают, их на вокзале уже встречают. «Рыжуху» забрали, дали денег на обратный билет и с богом домой отправили. Это еще легко отделались — могли вообще не вернуться».

Кстати, об Интернете. На сайте «Война в Крыму 1854-1855 гг. в лицах и обмундировании» можно увидеть находки копателей, а в разделе «Вести с полей» статья об очередном походе за сокровищами: «Находка в районе одного из лагерей говорит сама за себя. 18 тыльников; 14 подкурочников; 10 ружейных замков, курки, кольца, детали от русских ружей!» Все это якобы для того, чтобы создать виртуальный музей. Однако свои контакты музейщики обозначили только e-mail: hersones@mail.ru и рассказать о себе журналистам отказались. После некоторых операций удалось выяснить, что это электронный адрес севастопольца Андрея Маснева. Замечен на форумах, где общаются продавцы и покупатели копаной истории.

По признанию В.Синухина, высший пилотаж, когда «богатые клиенты из руководства страны заказывают конкретные вещи, типа, чего бы мне хотелось. Часто дело происходит так: приезжает несколько машин, привозят какого-нибудь музейного хрыча, то есть археолога, он место показывает, даже говорит, что и на какой глубине лежит. Конечно, ради чего попало эти ребята не ездят, в основном «рыжуху» достают. За полдня курганчик выкопали, погрузили и уехали».

Есть еще знаменитая Горка возле Владимирского собора, на которой по выходным открыто продаются исторические ценности. О ней знают все, но ничего не предпринимают. Копатели говорят, что на Горку не обращают внимания, потому что там уже ничего ценного не продают. Однако два года назад польские студенты, которые работали на раскопках храма Меркурия в Балаклаве от Херсонесского заповедника, на Горке накупили всякого металлолома: пуговиц, пуль всевозможных, монеты и тому подобное. Им никто не сказал, что через границу с этим добром не пропустят. Если можно так свободно купить, то все легально и никаких проблем возникнуть не должно. «Был грандиозный скандал, поляков посадили в «обезьянник»,— рассказал О.Савеля. — В Варшавском университете уже готовили документы на отчисление, но до суда дело так и не дошло». А может, они и не на Горке покупали...

В большинстве случаев иностранцы точно знают, что и зачем покупают. Несколько лет назад в аэропорту «Борисполь» СБУ задержала гражданина Великобритании, возвращался на родину из Севастополя, где полтора месяца «архитектор» наблюдал за ходом восстановительных работ на памятниках воинам, погибшим в Крымскую войну под Балаклавой. Результатом наблюдений стала подробная карта с нанесенными не нее историческими объектами и коллекция древностей. Еще один англичанин в 2005 году, перед юбилеем Крымской войны, создал фирму «Севастопольское приключение», которая приглашала соотечественников посетить Севастополь и обогатить свое представление об историческом прошлом родины. Фирма просуществовала недолго, но гражданин до сих пор живет в Севастополе и слывет завсегдатаем Горы. Кстати, Королевское историческое общество любителей истории уже сообщило одному из своих действительный членов, живущих в Севастополе, что в 2008 году намечается большой туристический десант любителей истории Крымской войны в Крым и Севастополь.

За пацанами по пустырям

Так ведут борьбу с копателями или нет? «Черными археологами» по очереди занимаются то милиция, то служба безопасности Украины, в зависимости от того, кого и где ловят. Периодически в прессе мелькают заметки о том, что конфискованные ценности возвращены музеям. Но, как признался О.Савеля: «К нам в музей ничего из милиции ни разу не поступало, ни информации о задержании, ни самих конфискуемых предметов. СБУ пару раз передавала вещи, отобранные на границе, и на этом все. Скорее всего, все эти копанки оседают в кабинетах МВД или продаются самими защитниками правопорядка».

Сами копатели говорят, что в основном милиция отбирает стволы, так сказать, «за хранение оружия», даже если это оружие никогда не выстрелит. «Если вдруг ты не смог убежать от ментов, — признался копатель Алексей Седой, — то тебя сначала изобьют, потом отберут все, что накопал, потом изобьют еще разок, потом отвезут домой, снимут с тебя бабла и отпустят. Никаких уголовных дел никто ни на кого не заводит». Но берут на учет. По признанию другого копателя, и если милиции нужно улучшить отчетность, они знают, к кому идти.

А.Седой вспомнил, как два года назад в частном разговоре с сотрудником СБУ тот признался, что никому до копателей нет дела. Они выезжают на задержание только, если в отдел звонят археологи и говорят: «Вот там-то сейчас копают то-то и то-то». И то от первого звонка, как правило, отмазываются, на второй кивают в трубку и обещают принять меры, а вот если уже третий раз позвонят, тогда, делать нечего, придется ехать. «У нас и без вас работы невпроворот, а тут еще мотайся по пустырям за грязными пацанами. — сказал собеседник. — Ну, поймаешь ты его, а он пока бежит, из карманов все выкинет, потом говорит, что просто шел ночью домой через пустырь, вдруг машины понаехали, фарами светят, испугался, побежал. В большинстве случаев приходится отпускать».

Не правда ли, странная ситуация? Если посмотреть на законы, которые приняты в стране по сохранению культурного наследия и конвенции, что ратифицировала Украина, то список получается солидный. Два года назад даже собирались учредить археологическую милицию в Крыму, однако результат от всего этого почти нулевой. Почему? «У нашего государства большие проблемы с законодательной базой в этой сфере, — считает О.Савеля. — Законы приняты, но они еще не обросли подзаконными актами и выполнять их никто не собирается. Во всяком случае, никакой борьбы с гробокопателями я не наблюдаю. Такого же мнения придерживается и П.Ляшук.

В том, что законы не работают, «СГ» убедилась, общаясь с продавцами антикварных магазинов. По их словам, они не знают, что, согласно Закону Украины «Об охране культурного наследия», покупка и продажа предметов археологии запрещена. Наверное, если бы, как этого требует закон, правоохранительные органы контролировали эти магазины, их владельцы лучше бы знали законодательство. Но в Законе не прописано, какой именно орган должен их проверять, поэтому не проверяет никто.

Регистрация находок и коллекционеров

Ответ, как спасти историю, нам подсказали сами же копатели. «Несколько лет назад в Балаклаве открыли выставку исторических ценностей. То, что там показывали, конечно, вызывало улыбку, но людям это нравилось. Если бы были соответствующие законы, наши коллекции можно было бы выставлять, — считает А.Батанов.— В Севастополе был опыт такой выставки, но показали только пуговицы и кокарды, и то, боясь, что придут и спросят: а где вы это взяли, где выкопали? Людей, которые пытаются что-то откопать и сохранить, нужно беречь».

Неожиданно ту же мысль высказал и экс-народный депутат Лесь Танюк: «Нужно легализовать уже имеющиеся коллекции и предусмотреть ответственность владельцев за их сохранность. Указать срок государственной регистрации коллекции и установить те предметы, о которых можно доказать, что они были украдены из музеев или хранилищ, и возвратить их обратно без правовых последствий для коллекционеров. Кроме того, обязательно провести денежную оценку находок. Только если владелец будет декларировать свою коллекцию и платить налоги от ее стоимости, мы будем уверены, что предметы сохранятся в надлежащем состоянии».

А может, отдать или продать все уже существующие музеи? «В Музее Черноморского флота, — рассказывает А.Батанов, — лежала гора крестов немецких. Мне очень хотелось себе такой. И я принес полсотни пуговиц французских и английских, времен Крымской, и мне их официально обменяли на два креста. Думаю, это был неравноценный обмен. Спустя несколько лет я принес в Музей планшет пуговиц в подарок. Их оформили, но в экспозиции я их не вижу. Не хотелось бы кого-то обидеть, но всякое бывает. Когда ты сдаешь в музей, нет никакой гарантии, что это будет выставлено в экспозиции. Другой пример: по слухам, фонды Музея героической обороны и освобождения Севастополя завалены стрелковым вооружением русской армии, но выставляются они почему-то крайне редко и в ограниченном количестве. Я недавно был в Панораме неприятно удивлен, увидев три ружья французской армии. Не отреставрированные, а новодел. По-моему, очень грубо и неправдоподобно, даже размеры не соблюдены. Они нивелируют саму суть музея. Кстати, в музее Вооруженных сил Франции в Париже Крымская война представлена подлинными экспонатами, сам видел. И человек, попадая туда, имеет полное представление, как выглядел солдат, его оружие и так далее».

Так, может, не дожидаясь изменений в законодательстве, создавать новые музеи? Оказалось, что только в этом году были предприняты две попытки создать новый музей. Граф Шереметев предлагал на основе своей коллекции создать музей Крымской войны. Севастопольский горсовет отказал, и музей обосновался в Керчи. Вторая попытка имела все шансы состояться. Ведь сам президент поинтересовался ходом работ в Украинско-американской подводной-археологической экспедиции «Черное море» в этом году. Как сказал директор Департамента подводного наследия НАН Украины и руководитель экспедиции Сергей Воронов, за два года работы экспедиция обнаружила более полутысячи подводных объектов. Совместно с севастопольским дайвинг-клубом «Альфа» Департамент даже открывает новый проект, посвященный истории кораблей, затонувших в Черном море «Сохраним подводные находки!» С подъемом вопросы решаются просто, а вот сохранить и создать экспозицию Морского музея Украины, посвященную каждому затонувшему кораблю, в Севастополе не удалось. Музей будет, но опять же в Керчи.

Журналистское расследование проведено при поддержке Датской Ассоциации журналистов-расследователей (FUJ) при содействии Министерства иностранных дел Королевства Дании

Следующие статьи категории «Новости»